РусАрх

 

Электронная научная библиотека

по истории древнерусской архитектуры

 

 

О БИБЛИОТЕКЕ

ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ АВТОРОВ

КОНТАКТЫ

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА

НА СТРАНИЦУ АВТОРА

 

 

Источник: Кавельмахер В.В. К вопросу о первоначальном облике Успенского собора Московского кремля. В кн.: Архитектурное наследство. Вып. 38. М., 1995. С. 214-235. Все права сохранены.

Материал отсканирован, дополнительно отредактирован на основе авторских правок печатного оригинала, отформатирован и предоставлен библиотеке «РусАрх» С.В.Заграевским. Все права сохранены.

Размещение в библиотеке «РусАрх»: 2007 г.

 

 

 

В.В. Кавельмахер

К ВОПРОСУ О ПЕРВОНАЧАЛЬНОМ ОБЛИКЕ

УСПЕНСКОГО СОБОРА МОСКОВСКОГО КРЕМЛЯ

 

Большой Успенский собор Аристотеля Фьораванти (1475—1479), задуманный и выстроенный с исполь­зованием приемов западноевропей­ского строительного искусства, осво­божденный от громоздких опор и многоярусных проемных связей, перекрытый сводами наилегчайшей конструкции, не выдержал испытания временем. Облицованные белокамен­ными квадрами тонкие полутораметровые стены собора дали трещины и начали в верхних своих ярусах рас­ходиться. Не спасли положения ни предусмотрительно заложенные Аристотелем в уровне пят сводов кованые внутристенные и проемные железные связи1, ни изумившая современников небывалая (всего в один кирпич!) тонкость крестовых сводов2, перекрывавших к тому же самые большие для своего времени — 6x6 м — соборные компартименты. В 1624 г. угрожавшие падением своды собора были разобраны «до единого кирпича» и вновь сложены с учетом образовавшихся в верхнем ярусе деформаций по измененному рисунку («вспарушенной» конфигурации), с армированием их связным железом и с введением дополнительных подпружных арок3. Однако на том этапе ремонтных работ исправить поло­жение не удалось, и в 1683 г. после очередного большого пожара собор еще раз капитально ремонтируется. В нем заново «пробираются» стрелки сводов, а барабаны укрепляются свя­зями «накрепко» и вычиниваются4. Из-за неравномерной осадки фунда­ментов на протяжении всего XVII столетия в аварийном состоянии находилась и западная стена собора5. Не будет преувеличением сказать, что ни одно из зданий, построенных на Руси итальянскими мастерами, не оказалось по прошествии столь непро­должительного времени в таком тя­желом состоянии, как Успенский со­бор Фьораванти.

Пытаясь по возможности осво­бодить от лишних нагрузок верхи здания, Аристотель пошел на такой со всех точек зрения рискованный шаг, как устройство на соборе традиционных для Руси деревянных кровель, с последующей опайкой их белым луженым железом (жестью)6. Кровли были уложены посводно, без чердаков и постоянно худились. Кроме того, они легко подвергались возгоранию. Уже в 1493 г. собор дважды «зажгла» молния7. Если эти первые пожары утихли сами собой, то последствия остальных, особенно губительных «больших» пожаров, таких, как пожары 1547 и 1682 гг., оказались для памятника катастрофическими. В их пламени погибло белокаменное убранство барабанов и обгорели могучие архивольты собор­ных закомар. Карнизы барабанов осы­пались почти без остатка, а архивольты были сняты при ремонте 1683 г. и заменены мелкопрофилированными кирпичными архивольтами, традиционными для конца XVII в., без предусмотренного Аристотелем конструктивного выноса8. Измененным при этом оказался также рису­нок тимпанов. В пожаре 1547 г, пострадала западная паперть собора и обгорел колончатый фриз над нею9. Помимо пожаров Успенский собор страдал от поновлений и мо­дернизаций. На протяжении XVIII, XIX и XX вв., как правило, в связи с очередными коронационными торжествами, собор заново приводился в порядок и ремонтировался. В нем по мере надобности менялась стенная облицовка, вычинивался вновь и вновь колончатый фриз, механическим способом чистились сте­ны, «пробирались» новые, расширялись и перелицовывались старые окна. В результате замененными оказались весь цоколь собора и нижние части стен на высоту до 4 м, перебранными, с заменой камня, пор­талы и окна верхнего света, изменен­ными — пропорции и рисунок окон нижнего света. Особый вред древней фактуре здания наносила механичес­кая чистка белого камня. В результате едва ли не каждого квадратного дециметра его поверхности касалась рука реставратора или поновителя.

Большие и, к сожалению, необ­ратимые изменения в облик Успен­ского собора внесли реставрационные работы нового времени. Наибольшее количество отступлений от истинной формы памятника было внесено в первую реставрацию собора, проводившуюся Московским архео­логическим обществом в 1894—1895 гг. под руководством К.М. Бы­ковского10.

Недостаточно подготовленная в научном отношении (в силу отсутствия у ученых того времени реставрационной и исследовательской практики) эта реставрация по объему и глубине вторжения в жизнь памятника не идет ни в какое срав­нение с тем, что делалось на соборе позднее. Так К.М. Быковским была произвольно изменена древняя фак­тура стен собора, открыта и очищена от побелок рабочая поверхность белокаменной кладки, вскрыты и про­чеканены цементные швы между кам­нями, с отступлением от натуры вос­становлены окна нижнего света чет­вериковой части, восстановлен по упрощенному рисунку цоколь вокруг всего здания и восстановлены (также неверно) его алтарные окна.

За реставрацией 90-х годов пос­ледовала другая, возглавляемая специальной Комиссией по ремонту и реставрации Большого Успенского собора под председательством А.А. Ширинского-Шихматова (производитель работ — архитектор И.П. Машков). Комиссия работала с 1910 г. и до самой революции11. В числе ее достижений — понижение уровня Соборной площади и территории вокруг памятника, восста­новление полного профиля цоколя, разобранного К.М. Быковским, а так­же многочисленные исследования внутри и снаружи здания.

При реставрационных работах 1910—1917 гг. в соборе систематически велись натурные наблю­дения и была сделана первая в истории попытка обмерить здание. Однако высокий в целом научный уровень работы не избавил Комиссию от методических ошибок. Во всех ее действиях постоянно присутствовало стремление к поновительству, к за­мене «устаревших» материалов но­выми и «лучшими». Так были перелицованы драгоценные для архе­ологии северный и южный порта­лы — из более прочного родосского известняка12; в архитектуру северно­го портала были введены никогда, по-видимому, не существовавшие там элементы — древнерусские дыньки13; был произвольно изменен профиль восстанавливаемого цоколя14 (при этом Комиссия нашла и позднее пере­дала в Исторический музей подлинные элементы древнего цоколя!).

Несмотря на понесенные утраты, Успенский собор Аристотеля Фьораванти в главных чертах сохранил древний облик благодаря рациональ­ной ясности своей архитектуры («яко един камень»), отсутствию пристроек, обилию повторных и даже «зеркаль­ных» элементов в декоре и неизменно консервационному характеру всех проводившихся на нем восста­новительных работ. Вместе с тем со­бор по сей день остается малоизучен­ным памятником, объем понесенных им утрат никем не учтен и все, за небольшим исключением, исследова­тели принимают его существующие формы за достоверные. Архитектуре Успенского собора, как таковой, не посвящено ни одного крупного специального исследования15, его формы подробно не описаны и не изданы. Вопрос о реконструкции древнего облика Успенского собора ставился лишь однажды, в связи с ошибочным прочтением следов поздних вальмовых кровель на боль­шом барабане, обнаруженных при реставрационных работах 90-х годов XIX в. на чердаке собора16. Такое положение едва ли можно считать приемлемым.

 Наша попытка дать принципиаль­ную реконструкцию внешнего облика выдающегося сооружения опирается на материалы реставраций 1894—1895 и 1910—1917 гг., свидетельства источников и данные натурного осмотра17. (О научных результатах приуроченной к 500-летию памятника юбилейной реставрации 1978 г. изве­стно пока что очень мало18.) Графическую основу реконструкции составили стереообмеры Успенского собора, выполненные ВПНРК в 70-е годы19.

Основное внимание уделено че­тырем наиболее существенным элементам реконструкции: установлению изначальной фактуры стен; реконст­рукции фасадной декорации — цоко­ля, лопаток и архивольтов; выяснению подлинных форм окон нижнего света и окон большого барабана; реконструкции сводов и внутреннего ордера. Реконструкцию порталов, западной паперти, карнизов барабанов, куполов и кровель выполнить сложно из-за отсутствия сколько-нибудь до­стоверной информации (в графичес­кой реконструкции эти элементы переданы в их существующем виде и без детальной прорисовки). Вопросы, связанные с реконструкцией интерь­ера, рассматриваются лишь частично (в связи с реконструкцией сводов и необходимостью дать графическое изображение последних). Чертежи реконструкции выполнены архитекто­ром Г.Н. Завьяловым.

Успенский собор Московского Кремля. Реконструкция плана.

 

1. Успенский собор Московского Кремля. Реконструкция плана.

 

При реконструкции первоначаль­ного облика Успенского собора активно используется его аналог — Успенский собор Троице-Сергиева монастыря 1558—1585 гг.20, который сохранился значительно лучше Мос­ковского Успенского собора, имея с ним прямое сходство в плане, массах и деталях. Один памятник (мона­стырский) несомненно «копирует» другой (московский) (рис. 1, 2, 3, 4). Это явление «копирования» неодно­кратно отмечалось исследователями, однако детально памятники и их фор­мы никем не сравнивались. Проде­ланная работа позволила лишний раз убедиться, что при постройке мона­стырского собора (наряду с определенными отступлениями) имел место буквальный перенос форм с одного памятника на другой.

Успенский собор Троице-Сергиева монастыря. План.

 

2. Успенский собор Троице-Сергиева монастыря. План.

 

 

Успенский собор Московского Кремля. Фасад.

 

3. Успенский собор Московского Кремля. Фасад.

 

Отступления, на которые пошли зодчие монастырского собора, были во многом вынужденными. В первую очередь они были вызваны недостат­ками конструкции Аристотеля. Так, монастырские строители были вынуж­дены увеличить толщину стен и сво­дов (причем сводов — всего на полкирпича), удвоить количество проемных связей, изменить в сторону большей надежности сечение и кон­струкцию столбов. Возможно, из со­ображений не столько конструктивных, сколько идеологических (например, из желания соблюсти субординацию между церквами), были на сажень понижена высота здания21. С учетом монастырских потребностей расширена западная паперть. Столь же явными причинами в монастыр­ском варианте был вызван отказ от устройства полатей (в Московском Успенском соборе на полатях поме­щалась ризница, в монастыре ризница традиционно находилась при древнем Троицком соборе), а также перенос всходной лестницы на своды с южной стороны здания на северную (устроить лестницу на северной сто­роне Аристотелю мешали почитаемые погребения митрополитов Петра и Феогноста).

 

 

Реконструкция цоколя Успенского собора Московского Кремля по музейным фрагментам из собр. Отдела археологии ГИМ.

 

4а. Реконструкция цоколя Успенского собора Московского Кремля по музейным фрагментам из собр. Отдела археологии ГИМ.

 

Обломы первоначального цоколя Успенско¬го собора. ГИМ, Отдел археологии, №48815 (1, 2), поступления 1914 г.

 

4б. Обломы первоначального цоколя Успенско­го собора. ГИМ, Отдел археологии, №48815 (1, 2), поступления 1914 г.

 

Нижний облом цоколя Успенского собора Аристотеля Фьораванти. ГИМ, Отдел архео¬логии, N48815 (3), поступления 1914 г.

 

4в. Нижний облом цоколя Успенского собора Аристотеля Фьораванти. ГИМ, Отдел архео­логии, N48815 (3), поступления 1914 г.

 

Что же касается намеренного отхода от архитектуры собора-прототипа, то было выявлено всего три случая. Так, столбы монастыр­ского собора, получившие в плане в отличие от круглой аристотелевской прямоугольную крещатую конфигу­рацию, были снабжены огромными постаментами с карнизами и предназ­наченными для установки местных икон утопленными нишами; боковые алтарные экседры, построенные у Аристотеля на прямоугольной основе22, получили в монастыре вид правильных полуцилиндров, южный и северный порталы вместо традиционной перспективной формы, которую имеют порталы московского собора, приобрели форму, отдаленно напоминающую «плоскостные» порта­лы Алевиза Нового и других работавших на Руси фряжских мастеров. Поскольку происхождение крещатых столбов с постаментами, а также двойных алтарных экседр правильной полуцилиндрической формы особых сомнений не вызывает (это грубые реплики соответствующих узлов Архангельского собора Московского Кремля23), можно допустить, что к этому собору (или к другому не дошедшему до нас аналогичному зданию) восходят и оба поименованных портала, за исключением, конеч­но, неизвестно кем и когда внесенных в их архитектуру «варваризмов» в виде двух огромных ложных кирпичных бусин на каждой из колонок (рис. 5). Ведь Успенский собор Троице-Сергиева монастыря закладывался Иваном Грозным как церковь Троицы и должен был, по мысли его основателей, принять мощи Сергия Радонежского, стать его новым и более достойным мартирием, так что заимствование каких-то локальных форм из знаменитого московского храма-усыпальницы – вещь вероятная.

 

Надстроенная в 1683 г. капитель наружной ло¬патки Успенского собора с фрагментом нового кирпичного архивольта. Новая кладка заанкерена скобами.

 

5. Надстроенная в 1683 г. капитель наружной ло­патки Успенского собора с фрагментом нового кирпичного архивольта. Новая кладка заанкерена скобами.

 

Однако не следует также забывать, что при копировании форм Успенского собора были неизбежны и некоторые отступления, поскольку белокаменные элементы одного собора выполнялись в новом здании уже из кирпича. Кроме того, при строительстве монастырского собора имел место вызванный Ливонской войной и разрухой более чем двадцатилетней перерыв, в результате которого при возобновлении строительства первоначальный замысел мог претерпеть и какие-то малосущественные изменения. Во всем остальном монастырские зодчие следовали образцу, т.е. собору Фьораванти, почти буквально.

Построенный с меньшим изяществом и артистизмом, но с большим, чем постройка Аристотеля, запасом прочности, Успенский собор Троице-Сергиева монастыря прекрасно сохранился (до нас не дошла только его первоначальная западная паперть). Прежде всего это касается архитектуры окон нижнего света, фасадных архивольтов и сводов собора – всего того, что в силу обстоятельств почти целиком утрачено в соборе Фьораванти.

Успенский собор был выстроен Аристотелем в смешанной технике — из белого камня и кирпича. Из белого камня выложены фундаменты и сте­ны здания, из кирпича — своды, ба­рабаны, лежащая на алтарных конхах восточная стена и все шесть подкупольных столбов (четыре круглых центральных столба облицованы белым камнем), с алтарной преградой, полатями и всходной лестницей на своды. Из камня выполнен почти весь декор памятника, за исключением обрамлений окон большого и малых барабанов. Изначальность последних вызывает, однако, сомнения24.

Материал стенной кладки состав­ляют квадры уменьшенного размера, высотой в среднем около 25 см. Кладка велась с соблюдением поря­довки, на широких затертых швах и густом растворе. Поверхность камня была, судя по некоторым примерам в интерьере, «резаной» (т.е. следы тесла заглаживались и убирались), но без расшпиловки, как в настоящее время. Благодаря затертым швам фактура стены смотрелась чуть более припухлой и мягкой, чем теперь.

Смешанная техника, в которой выстроен собор, заставляет предположить, что собор с самого начала был беленым. Однако, как сказано выше, в 1894—1895 гг. стены собора были очищены механическим спосо­бом, а швы или выветрились, или разрушились при чистке, после чего их были вынуждены зачеканить входившим тогда в моду цементом. В результате собор получил вневре­менную, чуждую памятникам древне­русской архитектуры, «музейную» фактуру. В посвященной Успенскому собору литературе много сказано по поводу «ренессансного» облика Успенского собора, чистоты его открытой взорам кладки. Последнее — явное недоразумение. На фотографии из альбома «Московский Успенский со­бор» А.А. Ширинского-Шихматова, сделанной перед реставрацией собора в 90-х годах XIX в., собор представ­лен побеленным. Это, по-видимому, и есть его истинный облик.

При сооружении собора Аристотель отошел от московской традиции оформления фасадов и не предусмотрел в Успенском соборе на­ружных надпортальных киотов. Огромные, во всю ширину прясел киоты под козырьками на трех основ­ных фасадах собора в своем настоя­щем виде были устроены уже при Михаиле Федоровиче25.

Древний цоколь Успенского собо­ра не сохранился. Все, что мы видим сегодня, включая подиум и вышеле­жащую кладку, — реставрация. Как свидетельствуют фотографии, сделан­ные перед началом реставрационных работ 1894 г., собор обходил цоколь из двух профильных блоков. Из-за культурного слоя, наросшего вокруг здания, профилированный цоколь в отдельных местах начинался почти от самой мостовой. Естественно, что он был сильно разморожен. Проведенные К.М. Быковским пробные разборки показали, что нижний профиль цо­коля по всему периметру здания плохо перевязан с основной кладкой стены. По-видимому, у реставраторов возникли сомнения в его изначальности. В то же время в интерьере собора, у лопаток и столбов сохранился «ин ситу» однообломный профилированный цоколь, соответствующий профилю наружного верхне­го ряда. Это решило судьбу наруж­ного цоколя: его нижний профиль был полностью снят и под ним залицовано вровень с верхним профилем. Как показывают миниатюры «Книги избрания на царство царя и великого князя Михаила Федоровича» и другие источники, двухъярусный, или двуобломный цоколь был у собора и в XVII в., и позднее. Его слабая пере­вязка обозначала лишь, что цоколь в какое-то время вычинивался и перебирался. В 1913 г., при обкопке здания собора, в связи с предстоящим понижением Соборной площади, Комиссия А.А. Ширинского-Шихма­това нашла и подлинные камни нижнего профиля, и получила дополнительные доказательства его су­ществования в прошлом. В разных местах под стенами собора была най­дена ин ситу т.н. «галтель» — ряд камня с выкружкой, отделяющая цо­коль от фундамента, с которой начинается собственно подиумная цо­кольная часть здания. Везде, где она была найдена, галтель показывала, что древний цоколь Успенского собо­ра имел вдвое больший вынос, чем тот, который придал ему К.М. Бы­ковский. Это означает, что профиль цоколя при Фьораванти был все-таки двуобломным и состоял из двух рядов камня26 .

Однако находка в 1913 г. подлинных камней нижнего профиля (найдено было всего три фрагмента) не принесла Комиссии облегчения: профиль на них был иным, чем тот, который застал и уничтожил К.М. Быковский: со «скосом» вместо «подушки». После некоторых коле­баний Комиссия из осторожности ут­вердила рисунок профиля, который был на соборе до Быковского, т.е. с «подушкой»27. Осмотр древних блоков (в 1914 г. они были переданы на хра­нение в ГИМ, рис. 6)28 показал: не­смотря на частичную утрату лицевой поверхности (в период нахождения в кладке один из камней был подвер­гнут механической чистке), подлинность их профиля со «скосом» сомнений не вызывает. Профиль со «скосом» имеет и цоколь Успенского собора Троице-Сергиева монастыря (полностью сохранился только внутри существующей западной паперти).

При понижении уровня Соборной площади, в процессе полного восстановления подиума и цоколя, Комиссия дала разрешение И.П. Машкову заменить все найден­ные ею древние белокаменные галтельные блоки на подобные же из жернового камня как материала более «прочного»29.

 

6. Древние белокаменные архивольты восточно­го фасада после реконструкции 1683 г. Пяты архивольтов разобраны, импост поднят на новую отметку. Из-за отсутствия на этом фасаде лопа­ток архивольты были устроены Аристотелем без выноса. Видимые на фото «лопатки» — живописная имитация. Профили новых импостов не принадлежат Аристотелю, креповки отсутствуют.

 

В процессе капитального ремонта собора в 1683 г. были разобраны белокаменные архивольты закомар и надстроены его лопатки. Работы на­чались сразу после пожара 1682 г. с разборки архивольтов, которые были обломаны «со стенами ровно»30. Имевшие огромный (80 см) вынос, архивольты собора растрескались от пожара и угрожали падением. Пос­кольку дуги архивольтов плотно смы­кались на лопатках, древние водоме­ты располагались (как это можно видеть на множестве древних памятников) значительно выше капителей. После разломки архиволь­тов капители лопаток превратились в ничем не заполненные уступы, кото­рые были надстроены вторым ложным ярусом капителей. Эта дополнитель­ная поздняя кладка в отличие от кладки Аристотеля армирована ско­бами (рис. 7). Сломке подвергались архивольты тех фасадов, где они имели выносную арочную конст­рукцию, т.е. западного, южного и северного. На восточном фасаде, где из-за отсутствия лопаток архивольты лежали прямо по тимпанам без выноса, их, за исключением пят, разбирать не стали. Эти архивольты дошли до нас большей частью, по-видимому, ин ситу (рис. 8). Сохранился единствен­ный фрагмент — обломок древнего выносного архивольта на северном фасаде возле угловой северо-восточ­ной лопатки. Его внешний профильный элемент утрачен, и он застроен ложной капителью.

Реконструкция южного фасада Успенского собора Московского Кремля

 

7. Реконструкция южного фасада Успенского собора Московского Кремля

 

Надстройка лопаток вторым яру­сом капителей изменила рисунок тимпанов, которые стали из по­луциркульных — лучковыми. При реконструкции архивольтов в 1683 г. было сочтено нецелесообразным вос­станавливать их в белом камне той толщины и с тем выносом, который придал им Аристотель, и они были выполнены, подобно архивольтам во­сточного фасада, из профилированного кирпича прямо по тимпанам — без выноса. Профилировка этих кирпичных архивольтов характерна для конца XVII в. Чтобы защитить оголившиеся прясла от непогоды, над каждым из них были установлены дугообразные козырьки из кровельного железа по металлическим стропилам. После ремонта 1683 г. принадле­жащий Аристотелю архитек­тонический рисунок фасадной деко­рации оказался утраченным. Потеря дугообразных каменных козырьков над пряслами лишила стены собора материальной завершенности.

Реконструкция восточного фасада Успенско¬го собора Московского Кремля. Рисунок глав выполнялся без обмеров.

 

8. Реконструкция восточного фасада Успенско­го собора Московского Кремля. Рисунок глав выполнялся без обмеров.

 

В том же 1683 г. собор из противоаварийных соображений был обвязан в уровне пят сводов до­полнительным поясом связей — фасадных и проемных, для чего выше уровня древних капителей была пробита глубокая штраба, позднее за­ложенная мелким камнем. Для боль­шей прочности и с тем, чтобы не рассверливать и не ослаблять подпружных арок, в проемы внутри собора были положены открытым способом парные связи. Их выходящие наружу веретена были местами замаскированы кладкой, местами оставлены открытыми. «Открытым» способом работают и многочисленные науголь­ные связи собора, положенные в раз­ное время на юго-западном и севе­ро-восточном углах здания, и два нижних пояса бандажных связей — на западном фасаде.

Сведения о белокаменных архивольтах, или «спусках» Успенско­го собора и об их разборке содержатся в «Расходной книге 1682—1684 гг.», пространные выдержки из которых публиковались В. и Г. Холмогоро­выми и И.Е. Забелиным еще сто лет тому назад31. С «Расходной книгой» были знакомы все без исключения дореволюционные реставраторы и исследователи памятников, однако связать содержащиеся в ней сведения с натурой по каким-то причинам не сумели.

Архивольты Успенского собора Троице-Сергиева монастыря

 

9. Архивольты Успенского собора Троице-Сергиева монастыря

 

На реконструкции (рис. 9, 10) капители лопаток Успенского собора показаны на их древней отметке, а рисунок и вынос архивольтов взят с Успенского собора Троице-Сергиева монастыря, где они выполнены из кирпича (рис. 11), и с восточного фасада самого собора, где они остав­лены на месте. В связи с понижением лопаток Успенского собора изменены и очертания архивольтов восточного фасада. Их нижние части были, судя по всему, в конце XVII в. разобраны, а консольные капители, на которые они опирались, подняты до отметки надстроенных капителей трех основ­ных фасадов. На нашей реконст­рукции мы спускаем их на прежнюю отметку.

Алтарные окна московского Успенского со¬бора. Реставрация К.М.
Быковского, 1895 г.

 

10. Алтарные окна московского Успенского со­бора. Реставрация К.М.

Быковского, 1895 г.

 

11. Алтарные окна Успенского собора Троице-Сергиева монастыря

 

Нижний свет Успенского собора состоит сейчас из десяти окон четверика и семи окон алтарных полук­ружий. В центральном прясле запад­ного фасада Аристотелем было устро­ено еще одно — восемнадцатое — окно нижнего света. Впоследствии это окно вместе с фрагментом аркатурного пояса, в котором оно заключено, оказалось под кровлею западной паперти. Согласно летописцу, запад­ная паперть была выстроена самим Аристотелем (весьма вероятно, — по требованию заказчиков, и не с начала строительства)32. В большой московский пожар 1547 г. паперть «рас­палась», в последующие столетия — неоднократно ремонтировалась. О ее первоначальной архитектуре у нас нет данных. Она могла, например, быть ниже существующей и иметь другое завершение. Что касается окна, то высказано мнение, что оно заложено в XVII в. в связи с росписью на западной стене сцены Страшного суда33. Единственное фотоизображение этого окна можно видеть в «Альбоме» фототипических снимков А.А. Ширинского-Шихматова34. На фото окно заложено кирпичом заподлицо со стеной, за­кладка явно поздняя. (Если бы окно закладывал сам Аристотель, он, ве­роятнее всего, заложил бы его белым камнем). Находящееся под кровлей и в закладке, окно центрального прясла западного фасада — единственное из окон нижнего света Успенского собо­ра, не подвергшееся впоследствии растеске.

Все прочие окна были «прибавле­ны в свету» в большой ремонт 1683 г. Вначале мастерам было указано рас­тесать девять окон собственно храмо­вой части (под девятым окном — «над западным входом» — указ под­разумевал центральное западное окно второго света35), затем — девять ал­тарных — «против окон в церкви на стенах нижнего пояса»36 (т.е. только что растесанных). В условиях на рас­теску нет указаний, что растесывае­мые окна алтарей и четверика чем-либо отличались друг от друга. И те и другие прибавлялись «по аршину», и те и другие получили в целом тож­дественную конфигурацию (см. рис. 1). Окна растесывались вместе с внутренними откосами.

Восстановление окон нижнего све­та составляло главную задачу Мос­ковского археологического общества и возглавлявшего реставрационные работы 1894—1895 гг. К.М. Быков­ского. Окна было решено восста­навливать только снаружи, внут­ренние откосы под росписями 1683 г. были намеренно оставлены в расте­ске. Как выглядели до растески окна четверика, у реставраторов не было сомнений, тем более что в своих вы­водах они могли опираться на сох­ранившееся ин ситу окно под кровлей западной паперти. Поскольку окна четверика включены Аристотелем в аркатурный пояс, их проемы, веро­ятнее всего, должны были сливаться с его арочками и колонками. Для вос­создания этих окон достаточно было восстановить сам аркатурный пояс. Археологическое общество так и по­ступило. Все допущенные при реставрации окон отступления были вызва­ны современными условиями эксплу­атации здания, а также наивной за­ботой о качестве реставрационных работ (например, металлические оконницы в индустриальном испол­нении заделывались для прочности в кладку). Эстетически неудачным мо­ментом реставрации можно считать устройство наружных оконниц за­подлицо со стеной. Этот прием был последовательно проведен по всему памятнику впервые, по-видимому, одновременно с устройством в соборе первого отопления, в 1852 г. В результате его повторения в 1894—1895 гг. посредством устройства ме­таллических наружных оконниц, окна Успенского собора стали походить на корабельные иллюминаторы, а стены перестали давать ощущение материальности.

Однако при реставрации окон ал­тарных полукружий, где аркатурный пояс отсутствует, Московское архео­логическое общество и К.М. Бы­ковский оказались в тупике. Никаких видимых следов алтарных окон рас­теска не оставила. В результате было принято ошибочное в данном случае решение — восстанавливать окна ме­тодом стилистической докомпоновки — в формах данного памятника, с обрамлением в виде валика, как в окнах верхнего света37. В довершение к этому К.М. Бы­ковский задался неверными разме­рами окон, как в ширину, так и в высоту. В результате восстановленные в 1895 г. алтарные окна Успенского собора своими утрированными пропорциями и скопированным с дру­гого яруса архитектурным оформ­лением резко диссонируют с нахо­дящимися с ними в одном регистре значительно более удачно восстанов­ленными окнами нижнего света (рис. 12).

12. Фрагмент окна большого барабана Успен¬ского собора Троице-Сергиева монастыря
 
13. Внутренний ордер Успенского собора Троице-Сергиева монастыря. Юго-западный угол

 

12. Фрагмент окна большого барабана Успен­ского собора Троице-Сергиева монастыря

 

13. Внутренний ордер Успенского собора Троице-Сергиева монастыря. Юго-западный угол

 

Думается, что истинную форму утраченных алтарных окон Успенско­го собора, со всеми их особенностями и нюансами, мы находим на алтарях Успенского собора Троице-Сергиева монастыря (рис. 13). Они имеют ус­тройство, тождественное устройству окон аркатурного пояса. Обрамлением им служат соединенные арочками, украшенные перетяжками колонки аркатурного пояса на выносных кон­солях. Выступающие четверти отсутствуют. В глубине оконного проема помещены частые прутовые решетки в два вертикальных прута. Использо­вание звеньев аркатурного пояса в качестве одинарных оконных обрам­лений — прием, в памятниках рус­ской архитектуры не такой уж редкий. После Аристотеля он был повторен, например, в соборе Успен­ского монастыря в Старице (начало XVI в.). В самом Московском Кремле, кроме Успенского собора, «по-аристотелевски» решены несколько окон церкви Двенадцати апостолов.

Окна малых и большого бараба­нов Успенского собора своими фор­мами аккомпанируют окнам чет­верика: окна малых барабанов во всем подобны окнам четверика верх­него света, окна большого барабана (с обрамлением в виде вала с перехватами) подобны, наоборот, его нижним окнам. И те, и другие много перенесли на своем веку: их подо­конники находятся в закладках (в 1683 г. в них были положены про­емные диаметральные и хордовые связи, а проемы малых барабанов перелицованы). Из кирпича значительно большего размера, чем кирпич Аристотеля, сложены оконные обрамления большого барабана. Эту переделку можно отнести (условно) к концу XVII в. Сейчас окна боль­шого барабана имеют внутренние кирпичные четверти, но поскольку соответствующие им окна большого барабана Успенского собора Троице-Сергиева монастыря устроены подоб­но окнам нижнего света того и дру­гого здания, — без четвертей (рис. 14), в реконструкции от них смело можно отказаться. Возможно, что до перелицовки окна большого барабана были уже нынешних. О подлинных консолях под обрам­лениями окон большого барабана нам ничего не известно (в соборе Троицкого монастыря они также не сохранились).

Скрытая подпружная арка под малым бараба¬ном Успенского собора Троице-Сергиева мона¬стыря. Арка превышает толщину свода всего на полкирпича

 

14. Скрытая подпружная арка под малым бараба­ном Успенского собора Троице-Сергиева мона­стыря. Арка превышает толщину свода всего на полкирпича

 

Белокаменные карнизы барабанов Успенского собора, как уже говорилось, были истреблены пожа­рами. До 1978 г. повсюду ин ситу сохранялись их хвостовые части, сами же формы были вытянуты из штука­турки. В 1978 г. они были восстановлены в камне. За неимением досто­верных источников на реконструкции эти элементы нарисованы предпо­ложительно. Постаменты барабанов Успенского собора, зашитые медной кровлей, также никогда не исследо­вались.

Своды Успенского собора пред­ставляют особый интерес — двенад­цать равновеликих компартиментов были перекрыты: пять — бараба­нами, семь — крестовыми сводами. В архитектуре великокняжеской Моск­вы крестовые своды были применены Аристотелем, по-видимому, впервые, хотя домонгольская Русь их знала. Дерзновенность замысла Аристотеля заключалась в другом: до XVII в. своды Успенского собора не имели подпружных арок, свободно переходя («перетекая») из одного компартимента в другой. В загадочной фразе летописца: «...и съвокупив кружала, и истеса из них по 4 концы на четырех странах, едино против другаго, и мнети кому, яко на каменных деревьях насквозь каменье то збито»38, — мы склонны видеть описание конструкции этих лишен­ных подпружных арок сводов, чьи грани по ребрам были хитроумно перевя­заны между собой, «сшиты» камнем. Собор был перекрыт как бы единым, «парящим» надо всеми его компартиментами монолитным сводом, на шести «точечных» опорах, с пару­сами-распалубками вдоль и с идеаль­но прямыми щелыгами39. Над западным трансептом и в центре, где нет барабанов, свод даже приближался по своему характеру к плоскому потолку на парусах. В справедливости данной трактовки сводчатой конструкции со­бора можно было убедиться во время реставрационных работ по расчистке соборной живописи: большинство существующих сейчас выпускных под­пружных арок отсело от сводов и в образовавшиеся щели виден покры­тый живописью левкас. Различимые при этом элементы живописных позиций ясно говорят, что живопись свода в какой-то период не имела разгранок и что свод в архитектурном и живописном отношении понимался как единый и был расписан наподобие плафона.

Отсутствие в Успенском соборе изначальных подпружных арок не оставляет сомнений, что пяты сводов опирались только на стены, минуя широко расставленные Аристотелем вдоль стен лопатки внутреннего пристенного ордера. На капители лопаток ничто не опиралось40. Внут­ренний ордер Успенского собора — чистая декорация. Как и в Успенском соборе Троице-Сергиева монастыря, он обходил стены собора по перимет­ру, включая алтари (рис. 15).

Своды западного тран¬септа Успенского собора Троице-Сергиева мона¬стыря. Вид с чердака собо¬ра. Архивольты находятся в закладках XVIII в. В на¬стоящее время на памятнике устроено позакомарное покрытие.

 

15. Своды западного тран­септа Успенского собора Троице-Сергиева мона­стыря. Вид с чердака собо­ра. Архивольты находятся в закладках XVIII в. В на­стоящее время на памятнике устроено позакомарное покрытие.

 

В настоящее время своды каждого из компартиментов Успенского собора имеют вспарушенную конфигурацию. Щелыги четырех из них в открытую лежат на специальных проемных связях. Связи относятся к XVII в. Не исключено, что связи вложены в кладку и трех остальных компартиментов. Таким образом, своды Успенского собора в настоящее время армированы. Вспарушенность новых сводов Успенского собора – единственный способ вложить в их тело связи. Вероятно, реконструировавшие своды мастера, начиная с Бажена Огурцова, использовали также вспарушенность сводов как конструктивный прием из опасения их падения в процессе дальнейшего разрушения здания.

 

Вспарушенные своды Успенского собора с фальшивыми подпружными арками, перестроенными в 1625 г. Д. Талером и Б. Огурцовым.

 

 

16. Вспарушенные своды Успенского собора с фальшивыми подпружными арками, перестроенными в 1625 г. Д. Талером и Б. Огурцовым.

 

Отсутствие в Успенском соборе изначальных подпружных арок не означает, что при сооружении здания столь больших размеров, с пятью огромными барабанами на сводах, без подпружных арок вообще можно было обойтись. Очевидно, собор был снаб­жен Аристотелем системой скрытых подпружных арок, выложенных в перевязку и заподлицо со сводами (замоноличенных с ними), как это сделано в Успенском соборе Троице-Сергиева монастыря. Усиливающие своды арки сложены здесь в перевяз­ку со сводами, но не снизу, а поверх них (т.н. «гурты»). Их конст­руктивная масса частично выходит на чердак, и на ней утверждены бара­баны. Из-за повышенной прочности сводов монастырского собора арки-гурты под малыми барабанами выступают всего на полкирпича (см. рис. 14). Таких арок на чердаке Троицкого собора четырнадцать, все четырнадцать — под барабанами. Пе­рекрытая единым монолитным сводом западная треть собора арок не имеет (см. рис. 15). Аналогичную систему, по-видимому, должен был иметь и Московский Успенский собор41, что учтено и в графической реконструкции (рис. 16). Интересно, что при росписи монастырского собора в конце XVII в. живописцы не стали расписывать своды «перетекающими» сюжетами, а искусственно разбили их на картины, разделив живописно исполненными, как бы ложными подпружными арками (рис. 17).

Реконструкция Успен¬ского собора Московского Кремля. Разрез по цент¬ральному нефу

 

17. Реконструкция Успен­ского собора Московского Кремля. Разрез по цент­ральному нефу

 

В настоящее время Успенский со­бор вместе с куполами и алтарными полукружиями покрыт медными кров­лями по металлическому каркасу из полосового железа кузнечной работы. Тип покрытия приближается к позакомарному, однако все соборные кровли имеют искусственное подвышение к центру для лучшего отвода воды. Под кровлями — обширные чердаки. Эти кровли, за исключением несколько раз менявшегося самого медного покрытия, относятся к 1683 г. Кровля — двойная. На слу­чай возникновения свищей все своды и конхи собора были тогда же опаяны белым железом посводно. В своды опираются неизбежные при данном типе стропильной конструкции мно­гочисленные «подстрелины».

Как уже отмечалось, о первых кровлях собора известно только, что они были нарублены деревом и опа­яны белым железом. Выполнять эти работы были приглашены новго­родские мастера, однако идея пок­рытия должна была принадлежать Аристотелю. Ее недостатки очевидны: незначительная толщина архивольтов позволяла положить позади них толь­ко кружала с обрешеткой, с последу­ющей опайкой белым железом. Под кружала можно было при желании постелить «скалу» (бересту). Этим возможности устройства деревянных кровель на Успенском соборе (при ус­ловии соблюдения классического позакомарного покрытия) исчерпыва­ются. В случае прохудения железа такие кровли должны были течь. Правда, в одном летописном известии есть слова о «тесе под железом» на Успенском соборе, однако как это понимать, сказать трудно. Теоретически, при последовательно позакомарном покрытии можно использовать только гонт или лемех.

Однако тесовые кровли в разные периоды существования Успенского собора на нем, несомненно, были. В XVII в., вплоть до пожара 1682 г. со­бор был покрыт тесовыми вальмовыми многоскатными кровлями — «теремками». Замечательное изображение этих кровель мы находим в «Книге избрания и венчания на царство царя и великого князя Михаила Федоровича» 1672—1678 гг. На миниатюрах этой книги кровли над сводами Успенского собора нарисованы щипцовыми, причем щипцы изображены отдельно от тут же нарисованных архивольтов закомар в глубине за ними, со значительным от них отступом. По-видимому, кровли Успенского собора были в этот период как бы двухъярусными: первый ярус составлял ряд белокаменных архивольтов большого выноса, не нуждающихся в дополнительном открытии и опаянных по камню бе­лым железом; второй ярус — дере­вянный, из теса щипцами, со множе­ством чердаков, — был устроен на сажень от края первой, каменной «волнообразной» кровли, непосредст­венно над сводами собора, для их бережения и защиты42. Обнаруженная при реставрационных работах 1894—1895 гг. треугольной формы выдра от двускатной кровли на центральном барабане относится, несомненно, к этим или подобным же более ранним кровлям. Вызванная этой находкой дискуссия пошла, к сожалению, в ложном направлении, однако большинство исследователей не соб­лазнилось гипотезой А.М. Павлинова, оставшись при мнении, что Ус­пенский собор в древности был пок­рыт позакомарно43.

На миниатюрах «Книги избрания» щипцовые кровли Успенского собора раскрашены «в шашку». На основании сведений «Расходной книги 1682—1684 гг.», где собирают обгоревшую медь со сводов44, можно сделать вы­вод, что тесовые щипцы были до­полнительно обтянуты медью и уже по меди расцвечены красками45. После пожара 1682 г. кровли Успен­ского собора были устроены несгора­емыми. Новые медные кровли — уже по железным стропилам — были, в отличие от щипцовых кровель, им предшествующих, облужены вплоть до медных пустотелых водометов.

Форма глав Успенского собора относится к 1683 г. О первоначаль­ных главах известно только, что кар­кас их был деревянным и что они могли иметь близкую посводной шлемовидную форму. В настоящее время большой и малые купола Успенского собора имеют разную конфигурацию, что сообщает зданию собора особую живость. Кому принадлежит рисунок куполов — Аристотелю или одному из известных реконструкторов собора, — неизвестно. На прилагаемых чертежах сохранены главы 1683 г., но стереообмеры, которые использо­ваны для реконструкции, передают форму центральной главы, к сожа­лению, неточно. Деревянными были и не дошедшие до нас главы Успен­ского собора Троице-Сергиева мона­стыря.

Реконструкция интерьеров Успен­ского собора — не тема настоящей работы. Препятствием для ее выпол­нения является недостаточная исследованность главного алтаря собора и его южного предалтарья, капитально перестроенного во второй половине—последней трети XVII в. Неизвестно, как выглядели при Аристотеле горнее место и синдрон, и точно не установлено, как распо­лагались каменные алтарные преграды в церковных отделениях древних Похвальского и Дмитриевского приде­лов. И то, и другое изображено на чертежах реконструкций условно (см. рис. 1, 17).

Значительно больше известно се­годня о расположенных в южном предалтарии ризничных полатях с всходной лестницей на своды. Благодаря выполненной в алтарях собора в пос­ледние годы расчистке живописи, эле­менты первоначальной планировки ризницы хорошо читаются. Нео­ценимое значение для изучения интерьеров Успенского собора имеет известный рисунок Д.Н. Чичагова 1883 г., изображающий алтарную преграду и часть стены южного предалтария с запада.

Разбитое на два церковных отде­ления южное предалтарие было в за­падной его части застроено лестницей и полатями. Лестница (точнее, лестничная клетка) сохранилась хорошо46, а у полатей при перенесении Похвальского придела на своды была разломана восточная стена. Лестница вела одновременно и на полати, и на своды полатей, и на соборные своды. Она достигала осно­вания юго-восточного барабана, в ко­тором для доступа на своды была ус­троена дверь. Лестница и полати освещались малыми оконцами-прорезями, выходившими внутрь здания. Сохранились все шесть лестничных оконцев (четыре оконца в закладке). У полатей уцелели только оконца, смотрящие на запад, в собор. Они также в закладке, их изображение можно видеть на рисунке Д.Н. Чичагова. Оконца полатей имели разную конфигурацию: одно было овальным, другое — щелевидным, третье — с городчатой перемычкой. От окон, обращенных на восток, в алтарное пространство, случайно уцелел единственный фрагмент белокамен­ной оконной прорези. Он хранится в Отделе археологии ГИМа.

Кроме полатей над приделом Похвалы Богородицы, для тайного хранения соборной ризницы в экст­раординарных ситуациях Аристотелем в шее главы была устроена до­полнительная «казна». Попасть в нее можно лишь через окно барабана с кровли собора. Огромная пазуха облегченной конструкции была обна­ружена в прошлом веке и в восточной стене, над конхой центрального ал­таря.

Три придела Успенского собора были размещены Аристотелем не на полатях над нартексом, как было принято на Руси повсеместно, а «на мосту», в алтарях собора. Один придел — Положение вериг апостола Петра (позднее — Петропав­ловский) — он поместил в северном отделении жертвенника; Похвальский и Дмитровский — в южном предалтарии, в дьяконнике. Согласно описям собора, все три придела имели каменные алтарные преграды с написанными на них деисусами.

История перестройки южного предалтария Успенского собора известна сегодня лишь в общих чертах. При патриархе Никоне в 50-е годы XVII в. в Успенском соборе были положены мощи митрополита Филиппа Колычева и позднее устро­ена церковь в его имя. Мощи были положены перед алтарной преградой, у южной стены собора. Под церковь митрополита Филиппа был отведен, вероятно, старый Похвальский придел, а служба Похвалы Бого­родицы была перенесена под юго-во­сточную главу, в «шею», для чего пространство южного предалтария под главою было перегорожено сводом. Поднимались в верхний Похвальский придел все той же аристотелевской лестницей. После 1683 г. между верхним и нижним приделами возник еще одни свод, а придел Филиппа был упразднен и обращен в ризницу47. Для освещения новых многочисленных помещений в стенах (и даже в конхах!) южного предал­тария были пробиты дополнительные малые оконца: два в приделе Дмитрия Солунского, одно — в бывшем приде­ле митрополита Филиппа, и два — в алтарных сводах нового Похвальского придела. Эти последние просуществовали двести лет и были уничтожены в реставрацию 1894—1895 гг., а три нижних окна сох­ранились до настоящего времени.

На чертеже реконструкции, помимо сводов, восстановлен внут­ренний пристенный ордер Успенского собора по всему периметру четверика, включая алтари. Аналогом послужил внутренний ордер Успенского собора Троице-Сергиева монастыря. Под шейкой капителей дорисован стесан­ный при росписи собора валик, кото­рый сохранился на единственной ло­патке внутри аристотелевской лестницы48.

Пол собора на чертеже опущен на ту же отметку, что и ныне существующий пол Троицкого собора (по отношению к архитектурным чле­нениям обоих зданий). Возникшая в XVII в. солея убрана. Горнее место и синдрон не исследовались, но их изначальность вызывает сомнения. Известно, что полы в алтарях собора в первый раз поднимались при Нико­не. К каким далее переделкам это дол­жно было привести, неизвестно. Престол, конечно, поднимался, а ниша горнего места могла оставаться на месте, достаточно было поднять са­мо седалище. Горнее место и се­далище Успенского собора Троице-Сергиева монастыря сохранились, однако связать полученную там информацию с аналогичными фор­мами московского Успенского собора не удалось: сейчас между ними и другими элементами нет ничего общего. Поэтому к их изображению на реконструкции также следует относиться как к условному.

Успенский собор Аристотеля Фьораванти — «зареставрированный» памятник. Этим вызваны определен­ные просчеты в его изучении и интерпретации. Здание собора слишком долго оставалось вне поля зрения специалистов — историков архитек­туры и реставраторов. Его истинный образ стерся, его существующие фор­мы не вполне отвечают замыслу зна­менитого зодчего. Главная цель на­стоящей работы — пробудить интерес к исследованию и воссозданию истинного облика выдающегося соо­ружения нашей древности. 

____________________________

 

1Их сечение оказалось недостаточным, и через 200 лет, к концу XVII в., собор был стянут новыми мощными поясами связного железа в трех уров­нях — внутри и снаружи. ПСРЛ. — Т. 6. — С. 205; Т. 20. - С 319.

2Величина и тонкость крестовых сводов и стали, по-видимому, первопричиной аварийного состояния собора. Известно, что сводам с плоскими щелыгами при неблагоприятных условиях угрожает вымывание раствора и провисание (при наличии протечек и самых незначительных сдвигах в конст­рукции) . И то, и другое на Успенском соборе, как известно, имело место. ПСРЛ. — Т. 6. — С. 221; Т. 20. — С. 335.

3ЦГАДА, ф. 141. Приказные дела старых лет, ед. хр. 15, лл. 8, 11, 12.

4Расходная книга строения Большого Успен­ского собора дьяка Ивашки Викентьева 1682— 1684 гг. // ЦГАДА, ф. 1209, оп. 351, ед. хр. 5067, л. 10 и др. Это основной источник, дающий максимальный объем сведений о переделках, каким был подвергнут Успенский собор в конце XVII в. Частично опубликована в «Материалах для истории, археологии и статистики города Москвы» В. и Г. Холмогоровых и И.Е. Забелина (М., 1889. — Ч. 1. — С. 34—41). За помощь в работе с подлинником благодарю Э.В. Суханову.

5Как было установлено в процессе архео­логического исследования памятника, западная сте­на собора была поставлена Аристотелем на фунда­менты собора Кривцова и Мышкина. См.: Федо­ров В.И. Успенский собор: исследование и пробле­мы сохранения памятника // Успенский собор Московского Кремля. — М., 1985. — С. 62.

6ПСРЛ. — Т. 25. — С. 324.

7ПСРЛ. — Т. 12. — С. 237; Т. 8. — С. 226.

8Расходная книга 1682—1684 гг..., л. 6 об.

9ПСРЛ. — Т. 13. — С. 154

10Быковский К.М. Доклад о реставрации Мо­сковского Успенского собора. — М., 1895.

11Сведения о работе Комиссии по реставрации Большого Московского Успенского собора 1910— 1918 гг. содержатся в материалах ЦГАЛИ, ф. 1981, И.П. Машкова.

12ЦГАЛИ, ф. 1981, оп. 1, ед. хр. 129. Журнал Высочайше учрежденной Исполнительной комиссии по ремонту и реставрации... Успенского собора за 1913 г., л. 260.

13Там же, л. 272, об. — 273.

14Там же, л. 194.

15Некоторые относящиеся к архитектуре Успенского собора вопросы затронуты в публикации В.И. Федорова «Успенский собор…» Однако автор настоящей статьи расходится с В.И. Федоровым в выводах по ряду важных позиций, но, не имея в данной статье места для дискуссии, отсылает читателя к названной публикации и строит свою концепцию независимо от нее.

16Следы в виде ломающейся под углом выдры в месте примыкания к барабану неизвестной кровли были опубликованы (Большой Успенский собор в Москве, Собр. фототипических снимков. Изд. кн. А. А. Ширинского-Шихматова. — М., 1896). А.М. Павлинов увидел в этих следах доказательство, что прясла Успенского собора завершались в древ­ности не циркульными, а каменными щипцовыми фронтонами и поспешил с собственной реконст­рукцией памятника (Павлинов А.М. Московский Успенский собор. — М., 1895. — С. 9). С самого на­чала ученый был на ложном пути. Его вдохновляло, что подобного типа каменные щипцовые надкладки над закомарами были обнаружены в процессе рес­таврации Успенского собора во Владимире ин ситу. Между тем проводившие реставрацию члены Архе­ологического общества в свое время убедились в поз­днем происхождении этих накладок. См. сноску43.

173а возможность осмотреть интерьер памятника и за высказанные при этом ценные со­веты приношу благодарность хранителям здания-музея Успенский собор И.Я. Качаловой, Т.В, То­лстой и Е.Я. Осташенко.

18Своими наблюдениями за кладкой соборных барабанов с нами любезно поделились сотрудники мастерской №13 ГлавАПУ Моспроекта архитекто­ры-реставраторы И.П. Рубан и В.Я. Либсон (руко­водитель мастерской).

19Архив ВПНРК, стереообмеры Успенского со­бора 1970 г., инв. №130/563—571. За любезное раз­решение использовать эти материалы благодарю тог­дашнего главного архитектора ВПНРК Л.А. Давида и авторов обмеров Г.В. Перзашкевич и Д.А. Фюрганга.

20Допустимость такого приема нами изложена и обоснована в тезисах Материалов творческого отчета треста Мособлстройреставрация 1974 г.

21Эта сажень вполне «конкретна»: она состав­ляет высоту кубовой капители Аристотеля. Отка­завшись от круглых столбов, монастырские зодчие, естественно, отказались от кубовых капителей, а с ними и от лишней сажени.

22Аристотель заложил соборную церковь «продолговату палатным образом», с алтарями прямоу­гольной конфигурации. Благодаря т.н. «фланкирующим плоскостям» (продолженным дальше на восток южной и северной стенам), юго-восточный и северо-восточный наружные углы у не­го — прямые, а апсиды как бы «утоплены в стену». Из пяти алтарных апсид за линию условной восточ­ной стены выступает только одна — центральная. Этот прием можно было бы рассматривать как чисто декоративный, если бы не отвечающие ему прямые же внутренние углы южного и северного предалтарий, куда Аристотель включил даже внутренний ордер собора! В результате малые алтарные экседры (которые имеют у Аристотеля, кстати сказать, вя­лую граненую форму) оказались совершенно изу­родованными. Получилось на редкость оригиналь­ное и противоречивое решение.

23Парные алтарные полукружия в Архангель­ском соборе (по сторонам большого алтаря) сох­ранились только снаружи. В середине XVI в. при превращении Архангельского собора в царскую усыпальницу они были с внутренней стороны растесаны.

24До реставрационных работ 1979 г. мы были уверены, что барабаны Успенского собора имели при Аристотеле белокаменные наличники, которые обгорели и были заменены в XVII в. кирпичными. В этом нас убеждал вид собора до реставрации 90-х годов. Однако в процессе раскрытий 1979 г. архитек­торами Г.Ф. Быковой и И.П. Рубен под существу­ющими окнами малых барабанов конца XVII в. были обнаружены неперелицованные подоконники других кирпичных же оконных проемов, более древних и, как считают сами исследователи, — пер­воначальных. Если это так, то следует признать, что Аристотель применял в своей постройке еще и лекальный кирпич, о чем до сих пор не было известно.

25Материалы для истории, археологии и статистики города Москвы.... — С. 1, 3, 10, 13, 14. В том же XVII в. была расписана снаружи западная паперть. Однако самое первое упоминание о большой надпортальной иконе над южным порталом Ус­пенского собора относится к XVI в. Оно принад­лежит Г. Штадену (Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника. — М., 1925. — С. 104).

26ЦГАЛИ, ф. 1981, И.П. Машкова, оп. 1, ед. хр. 124, лл. 100—103 об.; лл. 168, 173 (чертежи профилей цоколя собора).

27Там же, ед. хр. 129, л. 194

28ГИМ, отдел археологии, инв. №№ 48815, 48816, 48817.

29ЦГАЛИ, ф. 1981, оп. 1, ед. хр. 127, л. 117, ед. хр. 129, л. 193 об.

30Расходнгая книга 1682 – 1684 гг. … л. 3, 6 об.

31Материалы для истории, археологии и статистики… - С. 35.

32ПРСЛ. – Т. 4. – С. 221; Т. 20. – С. 335.

33Федоров В.И. Указ. соч. — С. 62.

34Дорофеев В. Указ. соч. — Фото 9.

35Расходная книга 1682—1684 гг. ..., л. 18 об., 19.

36Там же, л. 109, 121 об. В число алтарных окон крестовокупольных храмов обычно входят выводящие в алтари окна крайних восточных прясел северного и южного фасадов.

37Быковский К.М. Доклад о реставрации Московского Успенского собора. – М., 1895. – С. 5.

38ПРСЛ. - Т. 20. - С. 327.

39Иначе говоря, коробовыми сводами с распа­лубками монастырских лоджий и церковных нефов провинциальных храмов Западной Европы.

40Этот прием можно видеть воочию внутри аристотелевской лестничной клетки. Лестничная клетка была приложена к стене и сводам собора под юго-восточным барабаном уже после возведения здания. Здесь нет фресок, кладка стены с лопаткой, капителью, парусом и частью свода совершенно открыта. Сохранность узла идеальная. Никаких под­пружных арок здесь не было и нет.

41»Расходная книга 1682 – 1684 гг. …» называет подпружные арки Успенского собора «перететивьями» и отмечает их местоположение: «около шей». В ремонт 1683 г. все перететивья в соборе перебирались. Думаем, однако, что в данном случае документ говорит о подпружных арках 1624 г.

42Первым на эту особенность рисунка обратил внимание Н.А. Скворцов (Скворцов Н.А. Архео­логия и топография Москвы. Курс лекций. — М., 1913. — С. 224)

43Выдры, подобные найденным на барабане Ус­пенского собора, встречаются на памятниках рус­ской архитектуры в изобилии. Однако все они поз­днего происхождения. В древности существовали разные способы сочленения кровель с вышеле­жащими частями здания, но никогда это не дела­лось, насколько нам известно, посредством варвар­ской пробивки выдр. Ошибка оппонентов А.М. Павлинова заключалась лишь в том, что они не предложили своего объяснения факту появления этих выдр на барабане. В свою очередь, если бы Павлинов знал, что архивольты Успенского собора были выносными, ему также не пришло бы в голову нагружать их дополнительной каменной накладкой, и данного спора не случилось бы (см. сн.16).

44Расходная книга 1682—1684 гг. ..., л. 10 об, 53 об.

45Если, конечно, раскраска кровель на миниатюрах не домысел.

46Кроме ступеней. Марши Аристотеля были де­ревянными: ступени закладывались в стены в процессе кладки.

47Мы высказываем только гипотезу о причинах столь основательных перестроек. Вопрос этот требу­ет специального исследования.

48См. сноску40.

 

 

НА СТРАНИЦУ АВТОРА

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА

 

 

Все материалы библиотеки охраняются авторским правом и являются интеллектуальной собственностью их авторов.

Все материалы библиотеки получены из общедоступных источников либо непосредственно от их авторов.

Размещение материалов в библиотеке является их хранением, а не перепечаткой либо воспроизведением в какой-либо иной форме.

Любое использование материалов библиотеки без ссылки на их авторов, источники и библиотеку запрещено.

Запрещено использование материалов библиотеки в коммерческих целях.

 

Учредитель и хранитель библиотеки «РусАрх»,

доктор архитектуры, профессор

Сергей Вольфгангович Заграевский