РусАрх

 

Электронная научная библиотека

по истории древнерусской архитектуры

 

 

О БИБЛИОТЕКЕ

КОНТАКТЫ

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА

НА СТРАНИЦУ АВТОРА

 

 

Источник: Носов К.С. Итальянское влияние на русское оборонительное зодчество. Военно-исторический журнал. № 5, 2009. С. 46–51. Все права сохранены.

Размещение электронной версии в открытом доступе произведено: http://www.library.by. Все права сохранены.

Размещение в библиотеке «РусАрх»: 2011 г.

 

 

К.С. Носов

Итальянское влияние на русское оборонительное зодчество

 

В предлагаемой вниманию читателей статье рассматривается участие итальянских мастеров в строительстве русских крепостей в конце XV-XVII вв. При этом автором сделана попытка детально проследить те изменения, которые возникли в русском военном строительстве под воздействием итальянских мастеров.

ВО ВТОРОЙ половине XV века искусство итальянского Возрождения начинает быстро распространяться по странам как Западной, так и Восточной Европы. Основными носителями новых идей были сами итальянские мастера, работавшие при дворах многих европейских государей. Началом деятельности итальянских специалистов в России можно считать 1475 год, когда выдающийся болонский инженер и фортификатор Аристотель Фьораванти заложил Успенский собор в Московском Кремле. Вслед за ним по приглашению Ивана III в Москву прибывают всё новые и новые группы итальянских мастеров "стенных, и полатных, и пушечных, и сребряных" дел, среди которых наиболее известны Пьетро Антонио Солари (Пётр Фрязин), Антонио Джиларди (Антон Фрязин), Марк Фрязин и Алоизио да Карезано (Алевиз), принимавшие участие в возведении укреплений Московского Кремля, а также Алевиз Новый (Альвизе Ламберти да Монтаньяна?) и, вероятно, Бон Фрязин, Пётр Френчюшко Фрязин и мастер Бартоломей. До 1508 года эти мастера были заняты в возведении Кремлёвского дворца и соборов в Москве, после чего многих перебросили на строительство укреплений. В 1528 году в Москве появился последний из итальянских мастеров - Петрок Малой (он же Пётр Фрязин, Пётр Ганнибал или Пётр Франческо ди Аннибале)1. Петрок Малой принимал участие в храмовом строительстве, но наиболее известен он своими фортификационными работами, которые разительно отличаются от произведений его соотечественников.

Петрок Малой построил стену Китай-города в Москве (1534- 1538 гг.) и земляные крепости в Себеже (1535 г.) и Пронске (1536 г.). Деятельность этого выдающегося зодчего была новаторской для русской фортификации. По некоторым данным, именно этому итальянскому мастеру приписывается заслуга распространения в России крепостей с бастионным начертанием. Вместо оговоренных трёх или четырёх лет Петрок Малой проработал у великого князя московского одиннадцать (последний никак не отпускал мастера), и только в 1538 году ему удалось бежать в Ливонию2. С этого времени нет оснований полагать, что итальянские зодчие принимали участие в строительстве русских крепостей3.

Следует отметить, что только в России итальянские мастера использовались как архитекторы, то есть возводили здания целиком. В других странах Европы они привлекались лишь в качестве ремесленников, украшавших уже готовые сооружения, разбивавших сады и выполнявших другие, не столь масштабные работы. При этом только в России итальянские зодчие столь активно принимали участие в фортификационных работах.

Была и ещё одна особенность, отличавшая итальянских мастеров в России. Если в большинстве других стран Европы чаще приглашали выходцев из Флоренции, то московские князья отдавали предпочтение североитальянским мастерам из Венеции и Ломбардии. Поэтому в русском военном зодчестве отразились черты североитальянских замков, в первую очередь замка Сфорца (Кастелло Сфорцеско) в Милане.

Рассмотрим сведения о крепостях, в строительстве которых принимали участие итальянские зодчие. В 1485 году началось возведение новых укреплений Московского Кремля. Первым делом "заложена бысть на Москве на реке стрельница, а под стрельницею4 выведен тайник; а поставил её Онтон Фрязин"5. Через два года "свершил Марко Фрязин стрелницу, на угле вниз по Москве, Беклемишовскую"6. Одновременно Марк Фрязин возводит "полату велику на великого князя дворе"7. На следующий год "заложил Онтон Фрязин стрелницу вверх по Москве, где стояла Свиблова стрелница; а под нею вывел тайник"8. Того же лета некий "Павлин Фрязин Деббосис слил пушку велику"9. Дальнейшие строительные работы задержал пожар, испепеливший столицу. Работы были продолжены в 1490 году, когда "Пётр архитектон Фрязин" построил Боровицкие ворота, Константиноеленинскую башню и прясла между Свибловой стрельницей и Боровицкими воротами10.

Пьетро Антонио Солари возглавлял работы по строительству укреплений Московского Кремля до 1493 года. В 1491 году были заложены Фроловские (Спасские) ворота и Никольская башня, а также стена "до Неглимны"; в следующем году эти работы были закончены и началось строительство Арсенальной (Собакиной) стрельницы и стены между Фроловскими воротами и Никольской башней; на 1493 год приходятся работы по устройству рва "от Боровицкие стрелницы и до Москвы реки" и деревянной стены "от Николские стрелници до тайника до Неглимны"11. В том же 1493 году опустошительный пожар уничтожил новую деревянную стену, кровлю на других стенах Кремля и Боровицкую стрельницу. Кроме того, не построенной осталась стена со стороны реки Неглинки. Здесь перед строительством требовалось укрепить грунт и берег реки. Эти гидротехнические работы были возложены на Алевиза, привезённого среди прочих

стр. 46

--------------------------------------------------------------------------------

итальянцев русскими послами в 1494 году. В следующем, 1495 году Алевиз заложил стену вдоль Неглинки. На этом завершились основные работы по строительству укреплений Московского Кремля. Весной 1508 года "велел князь великий вкруг града Москвы ров делати каменем и кирпичем и пруды чинити вкруг града Алевизу Фрязину"12. На самом деле ров проходил не "вкруг града", а соединил реки Москву и Неглинную, то есть был устроен с восточной стороны Кремля, на месте современной Красной площади. В результате Московский Кремль оказался защищен водными преградами со всех сторон: с двух сторон реками (Москва и Неглинная), а с третьей - рвом.

К сожалению, в отношении других крепостей мы не располагаем столь подробными указаниями о деятельности итальянских мастеров. Известно,что Пётр Фрязин принимал участие в строительстве укреплений кремля в Нижнем Новгороде, Иван Фрязин - в восстановлении стен Пскова, Бартоломей и Мастробан (Бон Фрязин?) - в строительстве деревянной крепости в Дорогобуже13.

Весьма вероятно, что не обошлось без итальянцев в строительстве крепостей в Новгороде, Ивангороде, Туле, Зарайске и Коломне, хотя прямых указаний на это в летописях нет.

ПОПРОБУЕМ выявить наиболее характерные итальянские черты в русском военном зодчестве. Для этого необходимо определить те новшества, которые впервые появляются в русском военно-инженерном искусстве в конце XV - начале XVI века.

Первым нововведением явилось широкое применение обожжённого кирпича. Хотя кирпич в виде плинфы, то есть тонких широких плиток, был известен на Руси ещё с X века, для военных целей он не применялся, а крепости возводили либо из дерева, либо из камня. Кроме Московского Кремля из кирпича построены кремли Зарайска, Коломны, Нижнего Новгорода, Тулы, стена Китай-города в Москве, укрепления Астрахани и Смоленска и ряд других крепостей.

Кирпичное строительство имело значительные преимущества по сравнению с каменным. Во-первых, подходящая для изготовления кирпича глина распространена шире, чем пригодный для строительства камень, во-вторых, оно обходится намного дешевле14.

Правда, полностью кирпичными крепости не были. Стены состояли из облицовочных кирпичных кладок с забутовкой пространства между ними щебнем, бутовым камнем и валунами на известковом растворе, что удешевляло строительство, не ухудшая прочностных характеристик15. Верхняя часть стен, включая зубчатый парапет, выкладывалась исключительно из кирпича.

Нижняя часть стен и башен имела расширяющийся книзу цоколь (талус), обычно отделённый от вертикальной верхней части стены горизонтальным белокаменным валиком. И расширяющийся книзу цоколь, и белокаменный поясок - несомненно итальянское влияние, хотя в итальянских крепостях белокаменный поясок делали далеко не везде.

В русских крепостях цоколь стен часто облицовывали белым камнем. Такой цоколь присутствовал во всех "кирпичных" крепостях конца XV - начала XVII века. Правда, в кремлях Великого Новгорода, Москвы и Коломны его сегодня можно видеть лишь на отдельных участках. Обычно белокаменная облицовка простирается на высоту 1,0 - 1,5 м, но в некоторых случаях она доходит до половины высоты стены или даже более, как, например, в Зарайске, Туле, на некоторых участках Нижегородского кремля. Белокаменная облицовка цоколя существенно удорожала строительство, но денег на неё не жалели. Связано это было как с декоративными свойствами, так и с большей устойчивостью камня во влажной почве и при частых изменениях температуры, что особенно важно в условиях суровых и снежных зим, характерных для России.

Другим нововведением, связанным с итальянским влиянием, стали зубцы в форме ласточкиного хвоста, типичные для итальянского зодчества. Нужно отметить, что зубцы в форме ласточкиного хвоста не имели никакой практической функции и играли только декоративную роль. Седловины этих зубцов никак не могли служить опорой для ручного огнестрельного оружия, так как высота зубцов 2,0 - 2,5 м, то есть выше человеческого роста. Стрельба велась либо через бойницы в зубцах, либо через промежутки между зубцами, закрытые низкими стенками, что предоставляло достаточную защиту для стрелков.

При позднейших перестройках, особенно в XIX веке, промежутки между зубцами иногда закладывали. Порой закладывали промежуток только между двумя соседними зубцами, а иногда и все. В результате вместо ласточкиного хвоста образовывались полукружья. Такие превращения можно видеть в Зарайском кремле и в кремле Тулы на участке между Никитской воротной и Ивановской (Тайницкой) башнями.

Ещё одной чертой итальянского зодчества, привнесённой в Россию в конце XV века, стали машикули, известные также как навесные стрельницы, или варовый бой. Эти направленные вниз отверстия образовывались за счёт выноса парапета за плоскость стены на специальных консолях, что позволяло простреливать пространство у подошвы стены. При отсутствии машикулей противника, подобравшегося вплотную к стене, можно было поразить только фланговым огнём или сильно перегнувшись через парапет. Фланговый огонь позволял хорошо простреливать пространство перед прямолинейными пряслами, то есть участками стен между башнями, но далеко не всегда был эффективен для уничтожения противника у основания прямоугольной башни.

стр. 47

--------------------------------------------------------------------------------

В России машикули (впервые они появились на башнях Московского Кремля) обычно устраивали на башнях, причём всегда только в один ярус под парапетом, и лишь крайне редко - на стенах. Машикули и на стенах, и на башнях имелись только в Китайгородской стене и, по-видимому, в несохранившемся Можайском кремле 1624 - 1626 гг.16 Несмотря на свои очевидные преимущества, машикули даже на башнях не получили в России повсеместного распространения. В Тульском кремле прямоугольные башни снабжены фальшивыми машикулями (недостаточно вынесенными за линию стены и без отверстий), а в круглых угловых башнях одно настоящее отверстие машикулей чередуется с двумя заложенными. В Коломенском кремле наличием машикулей может похвастаться только Коломенская (Маринкина) башня. В Новгородском, Нижегородском, Зарайском и Астраханском кремлях ни на стенах, ни на башнях машикулей нет17. Даже в пограничной Смоленской крепости, возведённой в 1596 - 1602 гг. в условиях надвигающей опасности, машикули устроили только на многоугольных (круглых) башнях, ключевыми в системе обороны, которых насчитывалось 16 из 38. Прямоугольные башни, глухие и воротные, машикулей не имели. Такое пренебрежение к машикулям в военных объектах особенно удивительно при сравнении их с оборонительными оградами монастырей, башни и стены которых снабжены машикулями. Таковы, например, Донской, Новодевичий монастыри, Троице-Сергиева лавра и другие.

Построенная в 1535 - 1538 гг. Петроком Малым Китайгородская стена в Москве являет собой пример фортификации принципиально нового типа. Это переходный тип от средневековых крепостных сооружений к бастионной системе, несомненный шаг вперёд по сравнению с Московским Кремлём и другими кремлями конца XV - начала XVI века. Китайгородская стена, более низкая и толстая, чем обычная, имела приземистые башни, лишь ненамного возвышавшиеся над куртинами. Впервые в русской фортификации стены на всём протяжении были снабжены бойницами подошвенного боя и машикулями. Зубцы в Китайгородской стене лишь намечены (в форме широких прямоугольников, а не ласточкиного хвоста), в реальности же парапет сплошной. В каждом из этих "зубцов" устроена одна широкая орудийная бойница, а по бокам от неё - две узкие для стрелков из ручного огнестрельного оружия. Это первая в России крепостная ограда, в которой артиллерия устанавливалась на верху стен. В крепостях более раннего времени стены были недостаточно толстыми и прочными (отдача при выстреле орудий могла привести к их обрушению). Боевой ход Китайгородской стены шириной свыше 4 м позволял упряжке из двух лошадей быстро перетаскивать орудия с места на место. Широкие невысокие башни делились на круглые, многогранные и прямоугольные, с откосами (талусом) в нижней части. Для обнаружения подкопов под башнями были сооружены "слухи" - подземные камеры с укреплёнными на стенах медными листами. Следует отметить, что по конструкции Китайгородская стена близка итальянским крепостям Сассокорваро, Сан Лео и крепости в Остии, построенных до 1500 года. Для всех этих крепостей характерны мощные круглые приземистые башни, практически не возвышающиеся над куртинами. Это имело два преимущества: во-первых, значительно ускорялось передвижение войск по боевому ходу, и, во-вторых, исключалась угроза того, что высокая башня, легко разбиваемая артиллерией, обрушится на куртину, сделав передвижение войск и оборону на этом участке невозможной. Башни и стены крепостей в Сан Лео и Остии ещё имели машикули, но одновременно они были приспособлены и к размещению артиллерии. В крепостях Сассокорваро и Остии впервые можно наблюдать эксперименты с новой конструкцией фортификации: выступы, направленные острым углом к противнику. В Сассокорваро этот выступ имел треугольную форму, а в Остии - уже пятиугольную, являясь протобастионом.

СКАЗАЛОСЬ итальянское влияние и на предвратных укреплениях русских крепостей. До конца XV века в русских каменных крепостях для защиты ворот возводили так называемые захабы. Захаб представлял собой длинный, узкий, часто изогнутый коридор между стенами, где противник оказывался под перекрёстным обстрелом. Обычно захаб снабжали двумя воротами: одними на входе, другими на выходе из коридора, причём внешние ворота старались размещать под прямым углом к внутренним. Такие предвратные устройства известны по каменным крепостям XIV-XV вв.: Изборску, Острову, Порхову, Пскову. В Московском Кремле конца XV века впервые была применена другая конструкция предвратных укреплений: трое из ворот Кремля защищались отдельно стоящими башнями. Эти башни, известные как отводные стрельницы, располагались с наружной стороны рва и соединялись с воротными башнями стационарными или подъёмными мостами. До наших дней сохранилась только одна такая башня - Кутафья, и то в значительно перестроенном виде. Раньше она была связана с Троицкой башней мостом, причём мост не подходил вплотную ни к одной из башен: с Троицкой башней он соединялся подъёмным мостом, а с Кутафьей - выдвижным настилом. Подобные предвратные башни устанавливались и в других кремлях, построенных под итальянским влиянием. Например, известно, что отводная стрельница имелась перед Дмитриевскими воротами Нижегородского кремля.

В Италии такие предвратные башни были хорошо известны.

стр. 48

--------------------------------------------------------------------------------

Например, они применены в городских стенах Монтаньяна, замках в Ферраре и Милане18. Обычно они делались открытыми и существенно ниже главных воротных башен, чтобы захватившего их противника было легко выбить. Часто они располагались не на другой стороне рва, а непосредственно на мосту через ров, соединяясь подъёмным мостом с главной воротной башней и другой стороной моста. Такое расположение позволяло не только усилить оборону ворот, но и простреливать ров продольным огнём.

Итальянские черты можно усмотреть и в арках, устроенных с внутренней стороны стен, и в бойницах подошвенного боя в стенах, хотя нельзя сказать, что и те, и другие имели повсеместное распространение в итальянских замках XV века. Применение арок и бойниц подошвенного боя, несомненно, оказалось прогрессивным явлением. На первый взгляд может показаться, что арки, углублённые в стену на 0,5 - 1,0 м только ослабят стену, так как сделают её тоньше. Однако арки давали совершенно противоположный эффект. Они усиливали конструкцию стены, распределяя нагрузку на больший участок. В случае образования бреши обрушивался меньший участок стены, локальные повреждения легче восстанавливались. Арки имели и другие положительные свойства. Они позволяли увеличить ширину боевого хода, не увеличивая при этом всю толщину стены, что значительно экономило материал и трудозатраты. Кроме того, арки позволяли приблизить стволы орудий к внешней поверхности стены для бойниц подошвенного боя, наличие которых усиливало огневую мощь крепости. Наконец, арки, идущие вдоль всей стены, создавали элемент ритмичности, зрительно расширяя внутреннее пространство крепости. Впервые арки с внутренней стороны стен и бойницы подошвенного боя появились в Московском Кремле. В XIX веке бойницы подошвенного боя заложили, и сегодня они не видны. Позднее их применяли во всех кирпичных и многих каменных крепостях XVI-XVII вв.

Широкое распространение в русских крепостях подъёмных мостов также связано с деятельностью итальянских мастеров. С конца XV века большинство каменных и кирпичных крепостей снабжают подъёмными мостами.

Вполне закономерно, что итальянское влияние сказалось в первую очередь на новых, кирпичных, крепостях, построенных в конце XV - начале XVI века, каменные крепости оно затронуло в меньшей степени. Перестроенные в конце XV- начале XVI века крепости Ладога, Копорье и Орешек если и демонстрируют итальянское влияние, то очень слабое: стены без аркады с внутренней стороны и со сплошным парапетом без зубцов, приземистые башни без зубцов и машикулей, ворота без отводных стрельниц. Из рассмотренных выше итальянских черт в этих крепостях можно обнаружить лишь бойницы подошвенного боя. Как выглядит бойница? Они устроенны в специальных углублениях-печурах и имеют расширяющийся книзу цоколь, отделённый пояском. От белокаменной крепости в Серпухове, построенной в конце 1550-х годов, сохранилось лишь два незначительных фрагмента стены. По ним можно констатировать, что стены имели арки с внутренней стороны и бойницы подошвенного боя. К сожалению, о форме зубцов парапета и других конструктивных особенностях сказать что-либо определённое сегодня невозможно.

Видимо, наибольшее итальянское влияние из каменных крепостей испытал на себе Ивангород, строившийся в 1492 - 1499 гг. и расширявшийся в 1507 - 1509 гг. и во второй половине XVI века. В первых двух строительных этапах предположительно принимали участие итальянские мастера. Первоначально Ивангородская крепость, единственная из русских каменных крепостей, могла похвастаться зубцами в форме ласточкиного хвоста. Более того, во время перестройки 1507 - 1509 гг., в которой принимал участие Маркус Грек, крепость обрела ещё две особенности, характерные для западноевропейской фортификации, но не имевшие аналогов в русском оборонном зодчестве: все ярусы башен получили сводчатые перекрытия; между боевых ходов стен и некоторыми башнями Большого Бояршего города были устроены проёмы, перекрывавшиеся перекидным мостом (подобные проёмы-ловушки имелись и в стенах замка Сфорца в Милане). Вместе с тем крепость Ивангород не имела арок с внутренней стороны стен, а также бойниц подошвенного боя в пряслах.

СКОЛЬ бы ни было сильным итальянское влияние на русскую фортификацию, русские крепости не стали слепой копией итальянских замков. К самобытным особенностям русской фортификации следует отнести покрытие стен и башен тёсом, формы бойниц, декор и пр. При всех недостатках тесовой кровли черепица так и не получила распространения на Руси19. Оставлять же стены непокрытыми не позволял суровый климат: снежные заносы и обледенение могли полностью перекрыть передвижение по боевому ходу, сделав оборону крепости невозможной. Кроме того, наверху шатровых кровель русских башен часто устраивали дозорные вышки, также покрытые крышей-шатром.

Что касается бойниц, то столь характерные для западноевропейской фортификации XV-XVI вв. бойницы в форме перевёрнутой замочной скважины (с круглым отверстием внизу и узкой вертикальной щелью вверху) не "прижились" в русских каменных и кирпичных крепостях. Здесь бойницы, как и раньше, оставались в виде прямоугольных вертикальных отверстий, только теперь их верх часто получал завершение в виде треугольника или полукружья. Орудийные бойницы были больше и напоминали окна, бойницы для ручного огнестрельного оружия оставались узкими. Изредка встречались и бойницы строго круглой формы, но они скорее типичны для декоративных монастырских оград, чем для военных крепостей, так как через них трудно осуществлять наводку. С конца XV века бойницы стали снабжать раструбом - расширением наружу, что увеличивало угол обстрела, облегчало наводку пушечных стволов и позволило продвинуть казённые части орудий внутрь камер.

Принципиально отличным от итальянского оставался и декор. Для русской фортификации характерны такие художественные элементы, как симво-

стр. 49

--------------------------------------------------------------------------------

лические кресты, нарядные пояски, выложенные треугольниками или ромбиками, и круглые розетки. Бойницы снаружи иногда оформлялись в виде домика, как это можно видеть в Смоленской крепости.

Не получила распространения на Руси и облицовка рвов камнем и кирпичом, так что Московский Кремль стал единственным исключением. В русских крепостях ров отделялся от подошвы стены горизонтальной площадкой (бермой), ширина которой составляла от 2 до 14 м. Также никогда заполненный водой ров не подходил непосредственно к стенам русских крепостей, что встречалось довольно часто в западноевропейских странах.

Со временем кирпично-каменные крепости стали белить, и их отличие от итальянской фортификации стало ещё разительнее20. Первое явное указание на побелку всех стен Московского Кремля относится к 1680 году, хотя отдельные его части, очевидно, начали белить ещё раньше. С 1680 года до начала XX века стены Кремля и Китай-города были покрыты побелкой. Отсюда и название Москвы - Белокаменная21.

Спорным остаётся вопрос, когда впервые в России появились бастионы. Сам термин "бастион" стал употребляться довольно поздно, лишь в Петровскую эпоху. До этого использовались термины "бык", "вывод", "роскат" ("раскат"), имевшие несколько разных значений и далеко не всегда обозначавшие бастион22. Поэтому само по себе употребление в источниках какого-либо из этих терминов не может служить доказательством применения бастионов, ибо бастион, в прямом значении, - это пятиугольное, крепостное или полевое, оборонительное сооружение, примыкающее к углам крепостной ограды.

По мнению А. Н. Кирпичникова, первые бастионы соорудили в Московском Кремле Пьетро Антонио Солари и Алевиз Фрязин в 1490 - 1508 гг. Далее исследователь приходит к ошеломляющему выводу, что именно на Руси, а не в Италии, как принято считать, была "выработана новая бастионная фортификация"23. Вывод этот основан на плане Кремля, так называемом "Кремленаграде", обычно датируемом 1601 годом. Но, во-первых, план, созданный на сто лет позже, не может служить единственным доказательством для столь важного вывода; во-вторых, низкие многогранные выступы с зубцами, устроенные по сторонам мостов перед Спасскими и Никольскими воротами, не могут рассматриваться как бастионы. Нельзя считать бастионами и три стрельницы на месте современной Красной площади в Москве для размещения пушек, которые построил немецкий мастер Николай Иванович Оберакер (Николай Немчин) после набега в 1521 году крымских татар.

Первым несомненным свидетельством бастионной фортификации может считаться дерево-земляная пристройка с южной стороны Ладожской крепости, заложенная в 1585 году. Как установлено А. Н. Кирпичниковым, укрепления состояли из земляных валов, образовывавших три бастиона. По верху вала шла рубленная деревянная стена с тремя шестиугольными башнями, причём две башни располагались на выступах бастионов, а третья (проезжая) - на куртине под прикрытием бастиона24. К середине 80-х гг. XVI века относится и строительство Малого Земляного города в Новгороде, включавшего, согласно плану 1611 года, шесть бастионов: по верху земляных укреплений проходила деревянная стена с башнями. Вообще, размещение по верху бастионов и куртин рубленой деревянной стены и даже башен характерно для раннего периода распространения бастионных систем в России.

И всё же крепости бастионного начертания в России ещё долго считались нерепрезентативными и недостаточно надёжными с точки зрения обороноспособности. Подтверждением этому служат неединичные факты отказа от строительства бастионных укреплений в пользу к тому времени архаичных каменно-кирпичных. Например, в 1653 году уже развернувшиеся работы по укреплению Кирилло-Белозерского монастыря земляными бастионами (работами руководил француз Жан де Грон, в православии А. Грановский) были свёрнуты, так как монахи обратились к царю Алексею Михайловичу с просьбой построить им не бастионы, а высокие каменные стены и башни, что в конце концов и было осуществлено в 1654- 1680 гг.25 После возвращения Смоленска в 1654 году русские воеводы неоднократно предлагали срыть пятиугольный Королевский бастион, построенный поляками, и на его месте поставить каменную стену26. Но даже там, где укрепления бастионного начертания всё же строились, в дополнение к ним возводили деревянную или каменную стену. Как уже отмечалось, и в Ладоге, и в Малом Земляном городе Новгорода по верху бастионных укреплений шла деревянная стена. Более того, обе эти крепости имели каменную (Ладога) или кирпичную (детинец Новгорода) цитадель.

В 1638 - 1639 гг. внешнюю линию обороны Москвы (Земляной город) усилили девятью земляными бастионами. Первоначально укрепления являлись чисто земляными, но в 1659 году на валах поставили деревянные стены. В 1631 - 1633 гг. в Ростове Великом под руководством голландского инженера Яна Корнелиуса Роденбурга была построена земляная крепость с девятью бастионами, но без деревянной или каменной стены. Такая крепость, по-видимому, не отвечала вкусам местных жителей, и в 70- 80-е гг. XVII века митрополит Иона возводит в Ростове каменный Архиерейский дом, сегодня известный под не совсем верным названием - Ростовский кремль. Архиерейский дом был окружён каменной стеной с

стр. 50

--------------------------------------------------------------------------------

башнями со всеми элементами средневековой крепости: бойницами, машикулями и пр. Коренную ломку этого мировоззрения осуществит лишь Пётр I, при котором русская фортификация окончательно откажется от средневековых форм и перейдёт на полигональные крепости бастионного начертания. В заключение нужно отметить, что хотя итальянское влияние на русскую фортификацию в целом являлось прогрессивным, однако не новаторским. В основу Московского Кремля и других кремлей конца XV - начала XVI века (Новгородского, Нижегородского, Тульского, Коломенского, Зарайского) были положены принципы североитальянской фортификации, к указанному времени уже несколько устаревшие. Более прогрессивные формы в это время рождались в Центральной Италии. Почему же выбор Ивана III пал именно на североитальянских мастеров? Возможно, не последнюю роль в этом сыграла большая репрезентативность яркой кирпичной североитальянской фортификации по сравнению с более мрачной каменной Центральной Италии, ибо Московскому Кремлю отводилась роль не только крепости, но и политического центра новой могучей державы, выходившей на международную арену.

--------------------------------------------------------------------------------

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 Подъяпольский С. С. Архитектор Петрок Малой // Памятники русской архитектуры и монументального искусства: Стиль, атрибуции, датировки. М., 1983. С. 34 - 50; он же. Деятельность итальянских мастеров на Руси и в других странах Европы в конце XV - начале XVI в. // Советское искусствознание. N 20. М., 1986. С. 62 - 91; он же. Итальянские строительные мастера в России в конце XV - начале XVI века по данным письменных источников: опыт составления словаря // Реставрация и архитектурная археология: Новые материалы и исследования. Вып. 1. М., 1991. С. 218 - 233.

2 Это не значит, что с итальянскими мастерами плохо обращались. Их высоко ценили при дворе Московских князей. Они пользовались почётом и уважением, получали богатые подарки, в том числе земельные пожалования. Имя Солари даже упомянуто в надписи на воротах Московского Кремля. Это первый на Руси эпиграфический памятник такого рода. Никогда до этого на русских крепостях не выбивали имя построившего их мастера. Более того, это единственный памятник, в котором приводятся и русский, и латинский варианты текста. Трое из упоминаемых выше мастеров названы в летописях "архитектонами": Пьетро Антонио Солари, Алевиз Новый и Петрок Малой. Это свидетельствует о высокой оценке современниками итальянских зодчих. См.: Подъяпольский С. С. Деятельность итальянских мастеров... С. 72, 73, 87, 88; он же. Архитектор Петрок Малой... С. 34; Хрептович-Бутенев К. А. Латинская надпись на Спасских воротах и их творец Пётр-Антоний Солари // Сборник статей в честь графини Прасковьи Сергеевны Уваровой. М., 1916. С. 215 - 228.

3 Неясно, был ли Петрок Малой после побега возвращён в Москву, хотя ему иногда приписывают завершение церкви Воскресения в Кремле в 1543 г. (Подъяпольский С. С. Итальянские строительные мастера... С. 228). Но в возведении фортификаций итальянские мастера участия больше не принимали.

4 В летописях слово "стрельница" употребляется как с мягким знаком, так и без него.

5 Воскресенская летопись, 6993(1485) г.; Никоновская летопись, Хронограф редакции 1512 г. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. XXII. Ч. 1.С. 503.

6 Воскресенская лет., 6995(1487) г.; Никоновская лет. под тем же годом. Хронограф редакции 1512 г. (ПСРЛ. Т. XXII. Ч. 1. С. 505) относит это событие к 6993(1485) г., однако это явная ошибка переписчика, так как год 6993 упоминается дважды и в данном случае он стоит между 6994 и 6996.

7 Там же.

8 Воскресенская лет., 6996(1488) г.; Никоновская лет. и Хронограф редакции 1512 г. под тем же годом.

9 Там же.

10 Воскресенская лет., 6996(1488) г.; Никоновская лет. и Хронограф редакции 1512 г. под тем же годом. Московский летописный свод относит это событие к 1487 г.

11 Воскресенская и Никоновская лет, 6999(1491), 7000(1492) и 7001(1493) г.; Косточкин В. В. Русское оборонное зодчество конца XIII - начала XVI вв. М., 1962. С. 53, 54.

12 Львовская лет, 7016(1508) г. и Никоновская лет. под тем же годом.

13 Там же; Разрядная книга 1475- 1605 годов. М., 1977. Т. 1. Ч. 1. С. ПО; Подъяпольский С. С. Итальянские строительные мастера... С. 222, 223, 227; он же. Деятельность итальянских мастеров... С. 66; Псковская 1-я лет, 7025(1517) г. (Продолжение Погодинскогосп.: ПСРЛ. TV Вып. 1. С. 98); Псковская 3-я лет. По тем же годом (Окончание Архивского 2-го сп.: ПСРЛ. Т. V Вып. 2. С. 260); Седов В. В. Итальянский архитектор в Пскове в XVI в. // Архитектура мира. Вып. 2. М., 1993. С. 22 - 27.

14 Заграевский С. В. Юрий Долгорукий и древнерусское белокаменное зодчество. М., 2002. С. 19, 20, 141 - 143; Носов К. С. Опыт расчёта трудозатрат на строительство Смоленской крепости 1596 - 1602 гг. // Проблемы отечественной истории. 2008. Вып. 10. С. 74 - 100.

15 Радишевский А. М. Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки. Ч. 2. СПб., 1781. § 429. С. 111.

16 Сергеева-Козина Т. Н. Можайский кремль 1624 - 1626 гг. (опыт реконструкции) // Материалы и исследования по археологии СССР (МИА). N31. М., 1952. С. 347 - 375.

17 Машикули на Дмитриевской башне Нижегородского кремля являются результатом более поздней перестройки.

18 Castelli dTtalia: I castelli e le fortificazioni come straordinarie testimonianze storiche e architettoniche. Milano, 1998. P. 56, 57, 100.

19 Московский Кремль не должен вводить в заблуждение - сегодня он выглядит совсем не так, как раньше: двускатная деревянная кровля на стенах сгорела в 1737 г. и больше не восстанавливалась, а башни между 1672 и 1686 гг. покрыли каменными "лещадьми", а затем, уже в 1960-е гг., покрытие было заменено на металлические листы со штампованным раскрашенным рельефом под черепицу. См.: Бартенев С. П. Московский кремль в старину и теперь. М., 1912. Т. 1.С. 57, 58.

20 Косточкин В. В. Об обмазке новгородских и псковских оборонительных сооружений // Памятники культуры: Исследование и реставрация. Т. 1. М., 1959. С. 94.

21 В докладной записке, поданной 7 июля 1680 г. на имя царя, сказано, что укрепления Кремля "не белены", а Спасские ворота "прописаны были черленью и белилом в кирпичь" (Бартенев СП. Указ. соч. Т. 1. С. 57). В записке спрашивалось: выбелить стены Кремля, оставить их как есть или расписать "в кирпич" как Спасские ворота? Царь повелел выбелить Кремль известью.

22 Носов К. С. Особенности русского оборонного зодчества XVII в.: бык и роскат // Альманах центра общественных экспертиз. 2008. Вып. 1. С. 161 - 176.

23 Кирпичников А. Н. Крепости бастионного типа в средневековой России // Памятники культуры. Новые открытия. Письменность. Искусство. Археология. Ежегодник. 1978 г. М., 1979. С. 474 - 476.

24 Кирпичников А. Н. Указ. соч. С. 471,472.

25 Кирпичников А. Н., Хлопин И. Н. Великая Государева крепость. Л., 1972. С. 120 - 124.

26 Кирпичников А. Н. Крепости бастионного типа... С. 498, сноска 152.

  

НА СТРАНИЦУ АВТОРА

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА

 

 

Все материалы библиотеки охраняются авторским правом и являются интеллектуальной собственностью их авторов.

Все материалы библиотеки получены из общедоступных источников либо непосредственно от их авторов.

Размещение материалов в библиотеке является их хранением, а не перепечаткой либо воспроизведением в какой-либо иной форме.

Любое использование материалов библиотеки без ссылки на их авторов, источники и библиотеку запрещено.

Запрещено использование материалов библиотеки в коммерческих целях.

 

Учредитель и хранитель библиотеки «РусАрх»,

доктор архитектуры, профессор

Сергей Вольфгангович Заграевский